Задумается ли государство о физической и психологической безопасности учителей?

310
15 июня 2021

СМИ и социальные сети в России возмутил видеоролик из Таганрога, в котором на протяжении 33 секунд третьеклассник оскорбляет учительницу. Причем делает это в столь крутых выражениях, что и не сразу найдешься, что мальчишке ответить, оставаясь при этом педагогом. (Комментарии в соцсетях не столь избирательны.) Учительница сохраняет спокойствие, но сколько других учителей, чьи честь и достоинство разбиваются вдребезги от выходок таких вот детишек…

ЦВЕТЫ ЖИЗНИ НА СОСЕДНЕМ БАЛКОНЕ

Надо полагать, что если в педагогических вузах и учат находить решение в сложных ситуациях с помощью ролевых игр, то такую “правду жизни”, как в ролике из Таганрога, и не во всяком театральном вузе сыграют. “Трудно оценить действия учительницы в этот момент - если ребенок с особенностями, то, может, и не стоило никак реагировать, а просто дождаться, пока он успокоится, - прокомментировала видео из Таганрога Оксана Чумак, классный руководитель 3 класса ГБОУ “Московская международная школа”.

Оскорбления учителей, в том числе с сексуальным подтекстом (хотя в Таганроге вполне прямым текстом), - не новость во всем мире. Недавно газета The Guardian опубликовала большой материал на эту тему, но старушку Англию мы обскакали - тамошние токсичные подростки хотя бы уж тинейджерского возраста. Есть соблазн связать это с затворничеством и надомным обучением во время пандемии, но это дорога в никуда. Вопрос в том, что можно сделать в такой ситуации, потому что оскорбление учителя “при исполнении” - это не то же, что тебя обматерят в трамвае. Это и потеря авторитета перед другими учениками, и пример поведения для одноклассников. Не говоря уж о моральном ущербе, который в нашей стране оценивается крайне низко - притом что в ХXI веке оскорбление чести и достоинства становится достоянием общественности в мгновение ока.

- Это такая политика государства: приоритет - родители, учителей втоптали в грязь и расценивают как обслуживающий персонал, - продолжает Оксана Чумак. - Родители и ученики считают, что учителю можно сказать что угодно, и это будет безнаказанно. И даже несправедливые жалобы на педагогов администрация пытается сгладить: лишь бы не жаловались дальше, лишь бы писем не писали в департамент образования. А пусть пишут, пусть приходит комиссия и разбирается, кто прав, кто виноват! Но администрации школ ведут такую политику, мол, лучше не связываться ни с кем, потому что это рейтинг школы, это стимулирующие выплаты, и разговор уходит к финансам. А если доказать, что мальчик из Таганрога оскорбил учительницу, что видео не постановка, то выгнать его из школы, родителей привлечь к административной или даже уголовной (статья “Оскорбление” УК РФ утратила силу. - К.А.) ответственности - но у нас же для этого нет ресурсов.

А, И ТАК ЗАЖАРИТСЯ!

По словам заместителя председателя Общероссийского профсоюза работников образования Михаила Авдеенко, проблема насилия в образовательной среде, в том числе над учителями, в центре внимания профсоюза последние лет десять. Нападение на гимназию № 175 в Казани было резонансным делом, но далеко не первым. И не последним: десять дней спустя, 21 мая, в городе Березники Пермского края лицеист напал с ножом на учительницу. В этот раз обошлось, пострадавшая осталась жива, 2 июня ее выписали из больницы.

Но задолго до этого, после нападения двоих на школу № 127 в Перми 15 января 2018 года, профсоюз выступил с инициативой ужесточить наказание за оскорбление или физическое насилие в отношении учителей со стороны учащихся и их родителей. Ни Верховный суд, ни даже часть образовательного сообщества не поддержали инициативу профсоюза. Было признано верным мнение, что на сегодня правовое регулирование в этом вопросе адекватно.

- Но мы считаем, что существующей административной ответственности - штрафов - совершенно недостаточно, - сказал Авдеенко. - Родители, которые не занимаются воспитанием собственных детей, несут за это минимальную ответственность. К сожалению, нашу инициативу не поддержали ни общественность, ни судебная власть. Однако отреагировали Следственный комитет и правоохранительные органы - сказали, что тщательнее будут прорабатывать эти вопросы. Хотя все это ушло в профилактику безнадзорности - в работу с подростками и работу комиссии по делам несовершеннолетних.

Но механизм работы комиссии тоже далек от совершенства и просто не может исчерпать все проблемы на этом поприще. Комиссия занимается детьми из неблагополучных семей и нацелена преимущественно на работу с подростками, которые уже проявляют себя как проблемные, а не с их родителями.

ПЕРЕТАЛКИВАНИЕ КАНАТА

Живуч стереотип, что если семья по внешним признакам благополучная, то агрессивное поведение в школе - вина учителя. Дескать, не нашел подход, не нашел педагогические техники, чтобы справиться с проблемой. Но проблема требует комплексного решения: от учителей здесь зависит не больше, чем от родителей, - и этими двумя составляющими все влияние на детей не исчерпывается. Как представитель образовательной общественности, Михаил Авдеенко сказал, что надо обучать учителей правильно реагировать на те или иные ситуации с проявлением агрессии - вербальной или насильственной:

- На наш взгляд, надо работать с родительской общественностью, разъяснять родителям их права и что помимо прав у них есть еще и обязанности в соответствии с действующим законодательством: Семейным кодексом и законом “Об образовании”. Мы ни в коем случае не снимаем ответственности с учителей - они должны заниматься образованием и воспитанием. Но у родителей и учителей своя зона ответственности и компетенции. И тем, и другим надо помочь. Педагогам, на наш взгляд, надо помочь дополнительными обучающими программами, чтобы правильно могли реагировать на такие выходки.

Профлидер вспомнил опыт советской системы образования, когда грозное письмо из школы по месту работы родителя могло быть чревато хождением по инстанциям - включая профком, партком и администрацию учреждения, где могли поставить на вид, а то и вынести выговор. Сейчас эта система, слишком консервативная и авторитарная для наших дней, сломана, но пришедшая ей на смену не обладает аналогичным влиянием.

Если же вернуться к происшествию в Таганроге, то из сообщений местных СМИ следует, что поведение этого мальчика уже не раз вызывало жалобы родителей других учеников, которые просили администрацию школы избавить их детей от такого одноклассника. Встает резонный вопрос: почему бы не перевести проблемного ребенка в специализированную школу?

КЛЮЧ БЕЗ ПРАВА ПЕРЕДАЧИ

Надо сказать, что перевод ребенка в спецшколу воспринимается почти как клеймение - мол, он еще маленький, не понимает, что творит, а мы ему возьмем сейчас и на всю жизнь поставим стигму “спецшкола”. То есть мало кто верит в возможности таких спецшкол действительно скорректировать поведение ребенка и сделать его достойным членом общества. Если многие родители воспринимают общеобразовательную школу как камеру хранения, куда можно сдать ребенка, и там его воспитают и научат, то спецшкола - это такая демонизированная камера хранения, где и не воспитают, а если и научат, то еще чему похуже.

Отсутствие у родителей возможности уделить ребенку достаточно времени может привести к слишком долгому разговору о той социальной и экономической системе, в которой мы живем. Но факт от этого не изменится: для многих родителей взвалить ответственность за воспитание их детей на детский сад и школу - это возможность продолжить зарабатывать на жизнь в нужном ритме. Но когда начинаются проблемы, то свой ребенок, разумеется, замечательный и прекрасный, а педагоги, для которых все дети одинаковы, “не смогли найти к нему подход”. Штука ведь в том, что как для родителей свой ребенок уникален, так и для ребенка внимание родителей дороже и полезнее.

И, кстати, без согласия родителей, если не было эксцессов вроде произошедшего в Казани или Перми, нельзя провести экспертизы, которые бы позволили перевести ребенка в спецшколу. “Проблема в том, что сейчас дети с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья) учатся вместе с обычными детьми, - поясняет Оксана Чумак. - И хорошо, если поставлен диагноз и родители лечат ребенка, занимаются его здоровьем. А если родители не хотят ставить диагноз - а сейчас это по желанию родителей, - тогда ребенок может творить все что угодно, и школа ничего сделать не может”. А если встать на место родителя, то кто поверит, что с ребенком что-то настолько не так, что ему пора в спецшколу? Кто поверит, что “что-то не так с Кевином”?

Источник: Центральная профсоюзная газета «Солидарность» ©

Система Orphus